Кейт Линдси и Лизетт Оропеса — Черная и Белая королевы в жерновах власти. «Королевская битва» двух лучших мировых певиц: сопрано Лизетт Оропеса и меццо Кейт Линдси в партиях двух противоборствующих кузин — Марии Стюарт и Елизаветы I — в изысканной постановке с Зальцбургского фестиваля-2025. Спектакль Ульриха Раше отбрасывает всю историческую пышность английского двора, чтобы сосредоточиться на первобытном конфликте двух женщин посредством поразительно минималистичной, но глубоко символичной сценографии. На пустой черной сцене доминируют два массивных вращающихся круга — «колеса фортуны»: сама судьба буквально держит персонажей в вечном движении и одновременно — в обоюдной изоляции. И неотступной мрачной тенью за каждой из королев шелестит кордебалет Зальцбургской экспериментальной академии танца. Линдси и Оропеса — две артистки мирового класса на пике своих возможностей — создают искрометную театральную энергию, которая превращает и без того мощную драму Доницетти в нечто поистине трансцендентное. «Мария Стюарт» — трагическая история противостояния двух королев, Марии Стюарт, королевы Шотландии, и ее кузины и политической противницы, английской королевы Елизаветы I. Борьба за власть и влияние, личные амбиции и переплетение чувств приводят к трагической развязке. И у Марии, и у Елизаветы были основания претендовать на английский трон, но, как известно из истории, в соперничестве победила вторая — и действие оперы Доницетти, основанной на пьесе Шиллера, происходит в самом конце их противостояния, накануне казни Марии. Опера рисует яркие психологические портреты обеих и сосредоточена вокруг эффектной (пусть и вымышленной) встречи королев. Оропеса и Линдси — идеальные соперницы. Маяком обреченного благородства сияет Мария в своем белоснежном платье на фоне строгой монохромной палитры постановки, под стать образу — вокальное сияние удивительного сопрано. Богатое меццо-сопрано Елизаветы, облаченной в черное, с удивительной психологической глубиной передает расчетливый политический ум королевы и ее глубоко личные страдания. Королевам нужны придворные — и в этом спектакле их немало, и с таким же международным размахом: в партии графа Лестера — тенор из Узбекистана Бехзод Давронов с приятным юношеским голосом; американский баритон Томас Леман мощно и глубоко исполнил роль Сесила; российский бас Алексей Кулагин великолепно сыграл Тальбота. Вторая из «королевской» трилогии Доницетти (которая также включает «Анну Болейн» и «Роберта Девере»), «Мария Стюарт» имеет красочную историю, отмеченную скандалом, цензурой, переделками и периодом забвения, пока эта опера не воскресла вновь с исполнением Джоан Сазерленд в 1971 году. Нынешняя постановка Ульриха Раше, с Антонелло Манакорда во главе венских филармоников и первоклассным составом, прекрасно отдает должное этому шедевру бельканто.

Лучано Паваротти в фильме, пропитанном духом Ренессанса. Обязательный пункт в меню каждого оперного гурмана. Фильм Поннеля, рассказывающий мелодраматичную кровавую историю о горбатом шуте, его похищенной дочери и мести, которая обернулась ужасной катастрофой, воспроизводит вердиевскую драму буквально: великолепные локации — пышные, но обветшалые дворцы, прибрежные трущобы, скученный город; разодетые придворные, карлики в шутовских нарядах, герцог, облаченный в позолоченные гирлянды из фруктов. Его двор не только распущен, но и развратен, антисанитария — тоже в духе времени: мыши в салате!

Кейт Линдси и Лизетт Оропеса — Черная и Белая королевы в жерновах власти. «Королевская битва» двух лучших мировых певиц: сопрано Лизетт Оропеса и меццо Кейт Линдси в партиях двух противоборствующих кузин — Марии Стюарт и Елизаветы I — в изысканной постановке с Зальцбургского фестиваля-2025. Спектакль Ульриха Раше отбрасывает всю историческую пышность английского двора, чтобы сосредоточиться на первобытном конфликте двух женщин посредством поразительно минималистичной, но глубоко символичной сценографии. На пустой черной сцене доминируют два массивных вращающихся круга — «колеса фортуны»: сама судьба буквально держит персонажей в вечном движении и одновременно — в обоюдной изоляции. И неотступной мрачной тенью за каждой из королев шелестит кордебалет Зальцбургской экспериментальной академии танца. Линдси и Оропеса — две артистки мирового класса на пике своих возможностей — создают искрометную театральную энергию, которая превращает и без того мощную драму Доницетти в нечто поистине трансцендентное. «Мария Стюарт» — трагическая история противостояния двух королев, Марии Стюарт, королевы Шотландии, и ее кузины и политической противницы, английской королевы Елизаветы I. Борьба за власть и влияние, личные амбиции и переплетение чувств приводят к трагической развязке. И у Марии, и у Елизаветы были основания претендовать на английский трон, но, как известно из истории, в соперничестве победила вторая — и действие оперы Доницетти, основанной на пьесе Шиллера, происходит в самом конце их противостояния, накануне казни Марии. Опера рисует яркие психологические портреты обеих и сосредоточена вокруг эффектной (пусть и вымышленной) встречи королев. Оропеса и Линдси — идеальные соперницы. Маяком обреченного благородства сияет Мария в своем белоснежном платье на фоне строгой монохромной палитры постановки, под стать образу — вокальное сияние удивительного сопрано. Богатое меццо-сопрано Елизаветы, облаченной в черное, с удивительной психологической глубиной передает расчетливый политический ум королевы и ее глубоко личные страдания. Королевам нужны придворные — и в этом спектакле их немало, и с таким же международным размахом: в партии графа Лестера — тенор из Узбекистана Бехзод Давронов с приятным юношеским голосом; американский баритон Томас Леман мощно и глубоко исполнил роль Сесила; российский бас Алексей Кулагин великолепно сыграл Тальбота. Вторая из «королевской» трилогии Доницетти (которая также включает «Анну Болейн» и «Роберта Девере»), «Мария Стюарт» имеет красочную историю, отмеченную скандалом, цензурой, переделками и периодом забвения, пока эта опера не воскресла вновь с исполнением Джоан Сазерленд в 1971 году. Нынешняя постановка Ульриха Раше, с Антонелло Манакорда во главе венских филармоников и первоклассным составом, прекрасно отдает должное этому шедевру бельканто.

Юрий Бутусов, поставив одну из самых сложных пьес Брехта в новом переводе Егора Перегудова, словно вернул ее к истокам: уйдя и от социалистического пафоса 40-х, и от диссидентского бунтарства постановки Таганки 60-х годов, он снова открыл в ней драматическую притчу о сущности человека. Спектакль лишен примет времени и места — это не китайский Сычуань, а просто богом заброшенная деревня на краю Вселенной, возможная в любой стране и в любом столетии, а может, и в самом конце времен.

Кейт Линдси и Лизетт Оропеса — Черная и Белая королевы в жерновах власти. «Королевская битва» двух лучших мировых певиц: сопрано Лизетт Оропеса и меццо Кейт Линдси в партиях двух противоборствующих кузин — Марии Стюарт и Елизаветы I — в изысканной постановке с Зальцбургского фестиваля-2025. Спектакль Ульриха Раше отбрасывает всю историческую пышность английского двора, чтобы сосредоточиться на первобытном конфликте двух женщин посредством поразительно минималистичной, но глубоко символичной сценографии. На пустой черной сцене доминируют два массивных вращающихся круга — «колеса фортуны»: сама судьба буквально держит персонажей в вечном движении и одновременно — в обоюдной изоляции. И неотступной мрачной тенью за каждой из королев шелестит кордебалет Зальцбургской экспериментальной академии танца. Линдси и Оропеса — две артистки мирового класса на пике своих возможностей — создают искрометную театральную энергию, которая превращает и без того мощную драму Доницетти в нечто поистине трансцендентное. «Мария Стюарт» — трагическая история противостояния двух королев, Марии Стюарт, королевы Шотландии, и ее кузины и политической противницы, английской королевы Елизаветы I. Борьба за власть и влияние, личные амбиции и переплетение чувств приводят к трагической развязке. И у Марии, и у Елизаветы были основания претендовать на английский трон, но, как известно из истории, в соперничестве победила вторая — и действие оперы Доницетти, основанной на пьесе Шиллера, происходит в самом конце их противостояния, накануне казни Марии. Опера рисует яркие психологические портреты обеих и сосредоточена вокруг эффектной (пусть и вымышленной) встречи королев. Оропеса и Линдси — идеальные соперницы. Маяком обреченного благородства сияет Мария в своем белоснежном платье на фоне строгой монохромной палитры постановки, под стать образу — вокальное сияние удивительного сопрано. Богатое меццо-сопрано Елизаветы, облаченной в черное, с удивительной психологической глубиной передает расчетливый политический ум королевы и ее глубоко личные страдания. Королевам нужны придворные — и в этом спектакле их немало, и с таким же международным размахом: в партии графа Лестера — тенор из Узбекистана Бехзод Давронов с приятным юношеским голосом; американский баритон Томас Леман мощно и глубоко исполнил роль Сесила; российский бас Алексей Кулагин великолепно сыграл Тальбота. Вторая из «королевской» трилогии Доницетти (которая также включает «Анну Болейн» и «Роберта Девере»), «Мария Стюарт» имеет красочную историю, отмеченную скандалом, цензурой, переделками и периодом забвения, пока эта опера не воскресла вновь с исполнением Джоан Сазерленд в 1971 году. Нынешняя постановка Ульриха Раше, с Антонелло Манакорда во главе венских филармоников и первоклассным составом, прекрасно отдает должное этому шедевру бельканто.

История о войне, жажде жизни, поиске себя и любви в энергичной постановке легендарного театра «Глобус». Шекспировская военная драма о битве при Азенкуре в постановке театра «Глобус» под руководством Доминика Дромгула с блистательным Джейми Паркером в роли Генриха V. Молодой король бросает вызов Франции, судьбе и себе, и выходит из эпичной битвы настоящим мужчиной. И хотя именно в этой пьесе звучит культовый для любого патриотичного британца монолог «Криспинов день», спектакль тронет даже тех, кто далек от военного пафоса. Постановка Шекспировского театра «Глобус» (в сотрудничестве с Ливерпульскими театрами Everyman и Playhouse). Шедевр Шекспира, заключительная часть трилогии о первых королях династии Ланкастеров (Генрих IV и Генрих V) на королевском престоле Англии. «Генриха V» можно назвать шекспировской «Войной и миром», так тесно переплетаются в пьесе картины хаоса и ужасов войны, примеры мужества и патриотизма, сцены из мирной жизни, внутренние монологи о поиске себя и, наконец, обретение любви и мира. Сюжет основан на исторических событиях 1415 года, когда молодой король Генрих V отправился в поход на Францию, намереваясь вернуть принадлежавшие Англии земли. Кульминация сюжета — битва при городке Азенкур, которая закончилась оглушительной победой англичан. Заканчивается пьеса свадьбой Генриха V и Екатерины, дочери французского короля Карла VI. Широта шекспировского взгляда на мир позволяет режиссерам делать акценты на разных аспектах пьесы: в центре интерпретации может оказаться ура-патриотизм и героический пафос; или, если выбрать пацифистский полюс, война как бессмысленная мясорубка. Доминик Дромгул избегает этих крайностей (и тем самым, кстати, сохраняет авторский гуманистический дух текста): его Генрих в исполнении Джейми Паркера не супергерой, но и не пацифист. Невысокий, неказистый человек, далекий от королевской гордыни, искренний и честный с собой и со своими подданными; Генрих преодолевает сомнения и страх, выполняет свой долг перед страной и народом — и тем самым становится истинным героем, который вдохновляет людей на подвиги. Постановка традиционна для «Глобуса» времен руководства Доминика Дромгула: минимализм декораций, скромная труппа (один актер может играть по три роли; а важную роль хора и вовсе исполняет прачка), лаконичное и стилизованное под аутентичную музыку XVII века музыкальное оформление Клэр ван Кампен (фирменное для «Глобуса»). Именно этот безошибочно узнаваемый стиль позволяет погрузиться с головой в атмосферу театра шекспировских времен, когда актеры подлинного «Глобуса» с легкостью разрушали четвертую стену, а зрители чувствовали себя сражающимися плечом к плечу с воинами Генриха V на полях у Азенкура. Пьесу «Генрих V» неоднократно экранизировали и ставили на сцене. Роль английского короля исполняли звезды британского театра и кино Лоренс Оливье («Король Генрих V», 1944); Кеннет Брана («Генрих V: Битва при Азенкуре», 1989); Том Хиддлстон («Пустая корона», 2012); Джуд Лоу («Генрих V», 2013, театр Ноэла Кауарда); Алекс Хэссел («Генрих V», 2015, Королевская Шекспировская компания).

Кейт Линдси и Лизетт Оропеса — Черная и Белая королевы в жерновах власти. «Королевская битва» двух лучших мировых певиц: сопрано Лизетт Оропеса и меццо Кейт Линдси в партиях двух противоборствующих кузин — Марии Стюарт и Елизаветы I — в изысканной постановке с Зальцбургского фестиваля-2025. Спектакль Ульриха Раше отбрасывает всю историческую пышность английского двора, чтобы сосредоточиться на первобытном конфликте двух женщин посредством поразительно минималистичной, но глубоко символичной сценографии. На пустой черной сцене доминируют два массивных вращающихся круга — «колеса фортуны»: сама судьба буквально держит персонажей в вечном движении и одновременно — в обоюдной изоляции. И неотступной мрачной тенью за каждой из королев шелестит кордебалет Зальцбургской экспериментальной академии танца. Линдси и Оропеса — две артистки мирового класса на пике своих возможностей — создают искрометную театральную энергию, которая превращает и без того мощную драму Доницетти в нечто поистине трансцендентное. «Мария Стюарт» — трагическая история противостояния двух королев, Марии Стюарт, королевы Шотландии, и ее кузины и политической противницы, английской королевы Елизаветы I. Борьба за власть и влияние, личные амбиции и переплетение чувств приводят к трагической развязке. И у Марии, и у Елизаветы были основания претендовать на английский трон, но, как известно из истории, в соперничестве победила вторая — и действие оперы Доницетти, основанной на пьесе Шиллера, происходит в самом конце их противостояния, накануне казни Марии. Опера рисует яркие психологические портреты обеих и сосредоточена вокруг эффектной (пусть и вымышленной) встречи королев. Оропеса и Линдси — идеальные соперницы. Маяком обреченного благородства сияет Мария в своем белоснежном платье на фоне строгой монохромной палитры постановки, под стать образу — вокальное сияние удивительного сопрано. Богатое меццо-сопрано Елизаветы, облаченной в черное, с удивительной психологической глубиной передает расчетливый политический ум королевы и ее глубоко личные страдания. Королевам нужны придворные — и в этом спектакле их немало, и с таким же международным размахом: в партии графа Лестера — тенор из Узбекистана Бехзод Давронов с приятным юношеским голосом; американский баритон Томас Леман мощно и глубоко исполнил роль Сесила; российский бас Алексей Кулагин великолепно сыграл Тальбота. Вторая из «королевской» трилогии Доницетти (которая также включает «Анну Болейн» и «Роберта Девере»), «Мария Стюарт» имеет красочную историю, отмеченную скандалом, цензурой, переделками и периодом забвения, пока эта опера не воскресла вновь с исполнением Джоан Сазерленд в 1971 году. Нынешняя постановка Ульриха Раше, с Антонелло Манакорда во главе венских филармоников и первоклассным составом, прекрасно отдает должное этому шедевру бельканто.

Елена Образцова и Пласидо Доминго в знаменитой киноинтерпретации первой веристской оперы. «Сельская честь», написанная по мотивам новеллы Джованни Верги, повествует о жизни и страстях простых сицилийских крестьян. Эта опера считается первым образцом жанра веризм. Партия Туридду всегда была одной из лучших в репертуаре Пласидо Доминго, и он исполняет ее вдохновенно и со всей музыкальной страстью. Молодой сицилийский крестьянин Туридду опять проникается чувствами к своей бывшей невесте Лоле, которая вышла замуж за другого. Его нынешняя подруга, молодая крестьянка Сантуцца, отчаянно пытается вернуть себе любимого. Но Туридду отвергает Сантуццу, и она клянется отомстить обоим изменникам. Потом она сожалеет об этом, но уже поздно — муж Лолы вызвал Туридду на смертельный поединок... Франко Дзеффирелли осуществил блестящую киноверсию этой оперы. Съемки на Сицилии позволили режиссеру запечатлеть истинный дух и атмосферу этого произведения. Сотни статистов-сицилийцев и грандиозные виды сицилийской деревни и окружающей ее местности выводят спектакль далеко за пределы театрального зала и представляют фильм-оперу в совершенно ином масштабе. Очаровательные улочки, площади и старинная архитектура коммуны Видзини чрезвычайно реалистично воспроизводят краски и аутентичную атмосферу «Сельской чести». Оперные звезды Пласидо Доминго, Елена Образцова и Ренато Брузон великолепно воплощают перед камерой эту яркую драму из сельской жизни. В полном соответствии с замыслом композитора-вериста реализм традиционной атмосферы Сицилии и драматическое исполнение знаменитыми певцами делают этот фильм совершенно особенным и предлагают оперному зрителю уникальное зрелище.

История ревности и страсти в бродячем театре южной Италии глазами киноклассика. «Роскошный и нарочито театральный реализм в интерпретации знаменитого режиссера просто великолепен. Актерская игра превосходна — Доминго и Стратас оба чрезвычайно убедительны в своих ролях. Восхитительно изобретательная постановка «Паяцев», которая устанавливает новые стандарты для всех оперных театров мира. Дзеффирелли на пике своего таланта внушает благоговение», — The New York Times. Калабрия, XIX век. Канио, предводитель труппы бродячих артистов, предупреждает свою жену Недду, что если уличит ее в неверности, ей придется горько об этом пожалеть. Недда отвергает ухаживания актера Тонио, но тому удается подслушать, что Недда и ее любовник Сильвио собираются сбежать вместе... Оперу «Паяцы» часто называют одним из лучших образцов веризма. Утверждается, что сюжет даже основан на реальном происшествии: отцу Леонкавалло, судье, однажды пришлось разбирать дело бродячего артиста, который в приступе ревности зарезал свою жену прямо после спектакля. «Паяцев» часто исполняют вместе с одноактной оперой Масканьи «Сельская честь», к которой «Паяцы» близки и по тематике, и по музыкальному решению. Обе оперы тесно связаны с именем великого режиссера Франко Дзеффирелли, который экранизировал их с выразительностью, изяществом и элегантностью. И в «Паяцах», завоевавших премию «Эмми», и в «Сельской чести» снялся звездный тенор Пласидо Доминго.

Кейт Линдси и Лизетт Оропеса — Черная и Белая королевы в жерновах власти. «Королевская битва» двух лучших мировых певиц: сопрано Лизетт Оропеса и меццо Кейт Линдси в партиях двух противоборствующих кузин — Марии Стюарт и Елизаветы I — в изысканной постановке с Зальцбургского фестиваля-2025. Спектакль Ульриха Раше отбрасывает всю историческую пышность английского двора, чтобы сосредоточиться на первобытном конфликте двух женщин посредством поразительно минималистичной, но глубоко символичной сценографии. На пустой черной сцене доминируют два массивных вращающихся круга — «колеса фортуны»: сама судьба буквально держит персонажей в вечном движении и одновременно — в обоюдной изоляции. И неотступной мрачной тенью за каждой из королев шелестит кордебалет Зальцбургской экспериментальной академии танца. Линдси и Оропеса — две артистки мирового класса на пике своих возможностей — создают искрометную театральную энергию, которая превращает и без того мощную драму Доницетти в нечто поистине трансцендентное. «Мария Стюарт» — трагическая история противостояния двух королев, Марии Стюарт, королевы Шотландии, и ее кузины и политической противницы, английской королевы Елизаветы I. Борьба за власть и влияние, личные амбиции и переплетение чувств приводят к трагической развязке. И у Марии, и у Елизаветы были основания претендовать на английский трон, но, как известно из истории, в соперничестве победила вторая — и действие оперы Доницетти, основанной на пьесе Шиллера, происходит в самом конце их противостояния, накануне казни Марии. Опера рисует яркие психологические портреты обеих и сосредоточена вокруг эффектной (пусть и вымышленной) встречи королев. Оропеса и Линдси — идеальные соперницы. Маяком обреченного благородства сияет Мария в своем белоснежном платье на фоне строгой монохромной палитры постановки, под стать образу — вокальное сияние удивительного сопрано. Богатое меццо-сопрано Елизаветы, облаченной в черное, с удивительной психологической глубиной передает расчетливый политический ум королевы и ее глубоко личные страдания. Королевам нужны придворные — и в этом спектакле их немало, и с таким же международным размахом: в партии графа Лестера — тенор из Узбекистана Бехзод Давронов с приятным юношеским голосом; американский баритон Томас Леман мощно и глубоко исполнил роль Сесила; российский бас Алексей Кулагин великолепно сыграл Тальбота. Вторая из «королевской» трилогии Доницетти (которая также включает «Анну Болейн» и «Роберта Девере»), «Мария Стюарт» имеет красочную историю, отмеченную скандалом, цензурой, переделками и периодом забвения, пока эта опера не воскресла вновь с исполнением Джоан Сазерленд в 1971 году. Нынешняя постановка Ульриха Раше, с Антонелло Манакорда во главе венских филармоников и первоклассным составом, прекрасно отдает должное этому шедевру бельканто.

Галопад в двух действиях. Нестандартная версия гоголевской поэмы со сцены Театра Вахтангова. Постановка по одноименной поэме Николая Гоголя выполнена в жанре галопада — стремительного и головокружительного бального танца, отражающего хаос и утрату нравственных ориентиров в обществе. Действие, сосредоточенное на формировании главного героя Павла Ивановича Чичикова, начиная с его детства и заканчивая путешествием по российским губерниям, разыграно блестящим актерским дуэтом, отмеченным премией «Хрустальная Турандот», — Марией Ароновой и Владиславом Гандрабурой. «Галопад летел во всю пропалую: почтмейстерша, капитан-исправник, дама с голубым пером, дама с белым пером, грузинский князь Чипхайхилидзев, чиновник из Петербурга, чиновник из Москвы, француз Куку, Перхуновский, Беребендовский — всё поднялось и понеслось» (Н.В.Гоголь. «Мертвые души»). Галопад (от французского galopade) — бальный танец в быстром темпе, впервые в России упомянут в «Правилах для благородных общественных танцев» в 1825 году. Описание галопада в поэме Гоголя создает ощущение несущейся в невероятном вихре жизни, потерявшей надежную точку опоры. Владимир Иванов, режиссер: Первоначально наш спектакль назывался «Галопад», но мы остановились на более традиционном «Мертвые души». Галопад — особая пляска, в которой кавалер с дамой, обняв друг друга, скачут оба вместе. В этой фразе, в этом определении смысл и квинтэссенция идеи нашего спектакля, который станет гимном актерству, Театру. Это главное, так как Гоголь бездонен, это невероятный автор, и мы понимаем, что можем показать только одну его сторону.

Том Стоппард возвращается на сцену Российского академического молодежного театра с семейной сагой — многомерным эпосом о противостоянии человека и истории. За два часа сценического времени перед нами в деталях промелькнет более полувека истории. За хроникой событий стоит очень личное высказывание ее автора, драматурга Тома Стоппарда, в середине жизни узнавшего о своих еврейских корнях и гибели родных в концлагерях. Леопольдштадт — один из районов австрийской столицы, свое официальное название получил по имени императора Священной Римской империи, но в народе всегда был известен как «Остров мацы», ведь испокон веков здесь проживала огромная еврейская община. Семья Германа Мерца тоже родом из Леопольдштадта. Но если его прадед был всего лишь разносчиком тканей, то сам Герман Мерц — преуспевающий фабрикант, один из богатейших людей Вены, принятый в высшем обществе завсегдатай оперы и светских салонов. За несколько дней до наступления нового XX века, собрав в роскошной гостиной все свое шумное многолюдное семейство, Герман Мерц ни секунды не сомневается, что его дети и внуки будут жить в царстве разума и красоты, научного прогресса, философии и искусства. В 1955 году в этой же самой гостиной встретятся Роза, Натан и Лео — три «осколка» некогда огромного рода, единственные, кому удалось выстоять в огне XX столетия… Режиссер Алексей Бородин: «Леопольдштадт» — это не только трагедия отдельной семьи или даже народа. Я смотрю на эту историю шире: это трагедия меньшинства, которое всегда раздражает большинство и всегда ему проигрывает. А еще это размышление о том, как каждому из нас жить в изменяющемся мире, выдерживая все перипетии, не теряя себя и своих корней».

Театр обостренных чувств: спектакль в исполнении артистов Молодой студии Льва Додина. Камерная, психологически насыщенная версия вечной трагедии создана на основе сочинения Льва Додина с использованием текстов Уилльяма Шекспира, Виктора Астафьева, Яна Отченашека, Александра Солженицына и Элиф Шафак. На сцене — молодые актеры Студии Додина: энергия, движение, песни, драки и драматические сцены. Музыка Иоганна Себастьяна Баха, Иоганнеса Брамса и Антонио Вивальди сопровождает эту историю, соединяя разные эпохи в одном сценическом пространстве. Этот спектакль — первая работа Молодой студии Льва Додина на сцене Малого драматического театра — Театра Европы. Он поставлен мастером на молодых актеров и благодаря этому, в том числе, получился особенно искренним, ясным и чистым в проявлении чувств. Любовь, настоящая, живая, юная во все времена ведет битву со злом. И каким бы ни был физический результат этой битвы, любовь всегда выходит победителем. Так что несмотря на мглу и мрачность окружающего мира, этот спектакль прежде всего — о счастье. О счастье любить и быть любимым, о счастье юности, о счастье сыграть в спектакле большого режиссера и выйти на прославленную сцену МДТ. О счастье, за которое надо бороться не на жизнь, а на смерть, но оно того стоит!

«Мадам Баттерфляй» Пуччини, одна из наиболее популярных опер, впервые исполняется на плавучей сцене Боденского озера. Энрике Маццола, уже известный зрителю по постановке «Риголетто», во главе венских филармоников радует чарующим звучанием струнных и гибкостью, столь необходимой в Пуччини. (Der Tagesspiegel). Режиссер Андреас Хомоки, художественный руководитель Цюрихской оперы, вместе со своим всемирно известным коллективом воссоздает на озере атмосферу Японии в изящных декорациях Майкла Ливайна. Барно Исматуллаева в партии Чио-Чио-сан — «исполнение просто мирового уровня». (Online Merker). «Драматический вечер завершился заслуженной стоячей овацией» (Neue Musikzeitung). Японская гейша Чио-Чио-сан по прозвищу Баттерфляй («Бабочка») вне себя от счастья, когда на ней женится американский лейтенант Пинкертон. Чарующий дуэт знаменует кульминацию их любви, но моряк вскоре уезжает обратно на родину. Перед нами разворачивается столкновение миров и культур: Пинкертон считает себя свободным от обязательств и у себя дома женится на американке, а любящая и полная надежд Баттерфляй стойко ждет его целых три года, воспитывая их ребенка. В своей знаменитой арии «Un bel dì vedremo» она рисует картину момента, когда наконец воссоединится с любимым мужем. Пинкертон действительно возвращается — но вместе с новой женой, и Чио-Чио-сан остается только один выход…

Юрий Бутусов, поставив одну из самых сложных пьес Брехта в новом переводе Егора Перегудова, словно вернул ее к истокам: уйдя и от социалистического пафоса 40-х, и от диссидентского бунтарства постановки Таганки 60-х годов, он снова открыл в ней драматическую притчу о сущности человека. Спектакль лишен примет времени и места — это не китайский Сычуань, а просто богом заброшенная деревня на краю Вселенной, возможная в любой стране и в любом столетии, а может, и в самом конце времен.

Классическая постановка Франко Дзеффирелли с участием звезд мировой оперной сцены и испанских танцоров фламенко. После общепризнанного международного успеха в роли Кармен Элина Гаранча наконец дебютирует в этой партии на крупнейшей оперной площадке мира: почти 2000-летней Арене ди Верона. «Цыганка в исполнении [Элины Гаранчи], с ее идеальной дикцией, торжествует на сцене, залихватски насмехаясь над жизнью, дразня своего любовника язвительным «тара-та-та», а затем бесстрашно и с невероятным апломбом смотрит в лицо судьбе». (Crescendo-Magazine.be) Для выдающегося итальянского режиссера Франко Дзеффирелли постановка «Кармен» в свое время тоже стала дебютом на Арене ди Верона. В год 100-летнего юбилея мастера три его постановки «Кармен» впервые объединены в одну, взяв лучшее от всех трех версий. На сцену снова возвращены декорации и грандиозные массовые сцены из оригинальной постановки с добавлением лучших сцен из вариантов 2003 и 2009 годов. Таким образом, версия 2022 года представляет собой нечто совершенно новое, со включением элементов сценографии, которые не вошли в предыдущие варианты, но были запланированы Дзеффирелли.

В жерновах колеса фортуны: эволюция жизни и геометрия чувств в балете Эдварда Клюга. В основе «Кармины Бураны», эпической кантаты Карла Орфа, написанной в начале XX столетия по манускриптам XIII века, — средневековые размышления о человеческой судьбе и ее переменчивости. Крутится колесо фортуны, и удача сменяется бедой, а горе — радостью. Жизнь — это, конечно, боль, но есть в ней и надежда, весна и любовь. Пусть музыка и кажется абсолютно самодостаточной в своем мощном, завораживающем звучании, но от визуализации и пластического решения лишь выигрывает, обретая более ясные черты. Тем более что Орф следовал вагнеровской концепции об «абсолютном произведении искусства», где должны быть объединены не только музыка и речь, но и движение. И хореограф Эдвард Клюг добавил это движение, создав на основе кантаты танец, созвучный и музыке, и речи, и смыслам. Лаконичный, мрачный, с четкой геометрией тел — и все же живой и дышащий. «Движущей силой хореографии, следующей за содержанием различных текстов из средневековой рукописи Codex Buranus, является параллелизм между циклами природы, особенно во время весеннего пробуждения, и человеческой жизнью. Желание, влечение, пробуждение чувств в молодом теле. Спонтанно возникшая форма представляет собой круг, совпадающий с кругом фортуны из первой песни O Fortuna, и была создана тридцатью танцорами, каждый из которых стремился к ядру этой совершенной естественной формы. Чем уже круг, тем больше напряжения и силы пронизывает его ядро», — так описывает Клюг свое видение «Кармины Бураны». Но хореограф подчеркивает, что не может быть единственно правильной интерпретации смыслов этой великой кантаты, как не может быть и не правильных. Так что каждый зритель волен видеть и чувствовать свое, как и волен просто любоваться совершенством создаваемых танцовщиками форм, причудливой и мрачной иллюстративностью танца. 150 исполнителей — балет, оркестр, солисты оперы и хор — создают невероятную картину изменяющегося мира, где люди — лишь игрушки в руках фортуны, что дергает за ниточки, верша судьбы.

Романтическая история о парижских студентах, дружбе и любви в первом оперном киношедевре Франко Дзеффирелли. В 1965 году кино- и театральный режиссер Франко Дзеффирелли снял свою первую экранизацию оперного произведения — «Богему», легендарный фильм, который во многом способствовал популярности оперы Пуччини сегодня. Невероятно драматичное произведение бросает вызов мнению, что опера не очень кинематографична. Дзеффирелли ставил эту пронзительную зимнюю историю на сцене миланской Ла Скала, оценил заложенный в ней кинопотенциал и виртуозно адаптировал для большого экрана, снимая в студии и делая ставку на крупные планы. Легендарная экранизация по праву считается одной из величайших кинематографических адаптаций оперы всех времн. Эта постановка «Богемы» стала первой сразу во многих отношениях: первый фильм-опера, выпущенный Unitel; первый музыкальный фильм с Гербертом фон Караяном в качестве дирижера; первая масштабная кинокартина режиссера Франко Дзеффирелли. «Богема» вышла на экраны в 1965 году, основой для нее послужил оперный спектакль из Ла Скала. Главные роли злосчастных влюбленных исполнили Мирелла Френи и Джанни Раймонди, оркестром и хором театра Ла Скала руководит Герберт фон Караян. Этот фильм-спектакль до сих пор считается одним из лучших воплощений оперы на киноэкране и входит в золотой фонд оперных постановок XX века.

Русская классика на сцене Баварской оперы: знакомый с юности сюжет в оригинальном прочтении Дмитрия Чернякова. Грандиозно исполненная музыка и выдающиеся вокальные и актерские работы. У Дмитрия Чернякова спектакль следует не только за партитурой, но и за историческим контекстом создания оперы. В противовес роману, все действие происходит в замкнутом пространстве — Колонном зале Московского дома союзов, где люди ждут, надеются, любят и проживают жизнь. В партии Наташи — Ольга Кульчинская, Пьер — Арсен Согомонян, Болконский — Андрей Жилиховский. Опера Прокофьева — монументальное произведение по мотивам одноименной эпопеи Толстого, которое редко ставится из-за масштаба и сложности: более 70 персонажей и почти четыре часа сценического времени. В Баварской опере «Война и мир» стала интернациональным оперным блокбастером. Уникальный спектакль Дмитрия Чернякова. В бэкграунде — история создания литературного и музыкального первоисточников, идеи Толстого и Прокофьева, на сцене — пульс настоящего времени, прямой контакт с сегодняшними тревогами, эмоциями и повседневностью. Отсюда сознательный анахронизм в столкновении персонажей и локаций. Режиссерское стремление к актуальной интерпретации бессмертной классики поддержал и подхватил оркестр под управлением Владимира Юровского, для которого эта постановка стала одним из наиболее значительных событий за время пребывания на посту главного дирижера Баварской государственной оперы. Юровский превратил эклектичную, несколько беспорядочную партитуру — череду разговорных фрагментов, в которых арии больше похожи на краткие монологи, — в связную, крепко выстроенную драму. Солистов много, выделим нескольких: изысканный, суховатый баритон Андрея Жилиховского в роли Андрея Болконского, красивое, решительное сопрано Ольги Кульчинской (Наташа Ростова), яркий и воинственный тенор Бехзода Давронова (Анатоль), властный бас Дмитрия Ульянова в роли Кутузова. «Эта «Война и мир» — монументальное достижение; обязательно посмотрите, если сможете». (Financial Times)

Юношеский протест, гламур и брак без любви: взгляд на «Спящую красавицу» из XXI века. Жизнь в розовом цвете не всегда праздник. Мир гламура — это не только красивая картинка, но и искаженное восприятие реальности, навязанные стандарты и фальшь. Юная наследница семьи гедонистов, что ходят в розовом и не носят обувь, получает на день рождения подарок из другого мира и отправляется в рискованное путешествие в поисках себя. Но что за мир царит за границами гламурного пузыря? Какой из миров настоящий, а какой — игра подсознания? И существует ли где-то свобода быть самим собой? Танцевальный спектакль Андрея Кайдановского по отдаленным мотивам «Спящей красавицы» — ехидная, честная, зрелищная попытка взглянуть на современный мир с его притворством, социальными различиями и поиском собственной идентичности. Андрей Кайдановский — едва ли не главный трикстер мирового балета. Он не признает правил, не опирается на опыт предшественников, двигается «против шерсти» и создает спектакли яркие, спорные, решительно не классические, но всегда очень интересные. «Спящая красавица» не исключение. Танцевальный спектакль, поставленный для балетной труппы Линца, — история взросления и юношеского протеста, сколь гротескная, столь и жесткая. Кайдановский безжалостно препарирует глянцевый мир, где за красивым фасадом — равнодушие, усталость и пустота, где важнее казаться, а не быть, где правила и стиль — всё, а любовь — лишь часть идеальной картинки. Его Аврора — типичный подросток, который пытается вырваться из привычного, раздражающего мира. Помогает ей в этом, как ни странно, проклятие феи Карабос. Благодаря свершившейся мести девушка оказывается за пределами своего мира: но возможно, это происходит лишь в ее воображении. В череде странных знакомств и опасных попыток взросления однажды ей попадается «хороший мальчик». И эта встреча — начало пути к взрослой жизни, где мало места для любви, зато есть много правил и требований «быть как все». Как признается сам Кайдановский, его стиль — это баланс между жанрами, унаследованными от родителей, балерины Наталии Судаковой и актера Александра Кайдановского. Он ищет компромисс между танцем и драматическим театром, приправляя этот микс перфомансом, комедиями абсурда и многим другим. И «Спящая красавица», чем-то напоминающая о юном протесте самого хореографа, — отличный пример этого «синтетического» подхода к балету.

Томас Хэмпсон, Гидон Кремер, Юрий Башмет и Мицуко Утида в концерте к 250-летию великого австрийского композитора. Несравненный хит моцартовского юбилея в Зальцбурге (2006) — прекрасный гала-концерт с участием таких звезд, как Томас Хэмпсон (баритон), Гидон Кремер (скрипка), Юрий Башмет (альт) и Мицуко Утида (фортепиано). Во главе Венского филармонического оркестра — знаменитый Риккардо Мути. Программа Концерт для фортепиано с оркестром №25 до мажор (K.503) Ария для баритона с оркестром «Rivolgete a lui lo sguardo» (K.584) Речитатив и ария графа Альмавивы «Hai già vinta la causa» («Свадьба Фигаро», K.492) Дуэт Церлины и Дон Жуана «La ci darem la mano» («Дон Жуан», K.527) Концертная симфония для скрипки, альта и оркестра ми-бемоль мажор (K.364) Симфония №35 ре мажор («Хаффнеровская», K.385) Финальный хор «Heil sei euch, Geweihten» («Волшебная флейта», K.620)

Юношеский протест, гламур и брак без любви: взгляд на «Спящую красавицу» из XXI века. Жизнь в розовом цвете не всегда праздник. Мир гламура — это не только красивая картинка, но и искаженное восприятие реальности, навязанные стандарты и фальшь. Юная наследница семьи гедонистов, что ходят в розовом и не носят обувь, получает на день рождения подарок из другого мира и отправляется в рискованное путешествие в поисках себя. Но что за мир царит за границами гламурного пузыря? Какой из миров настоящий, а какой — игра подсознания? И существует ли где-то свобода быть самим собой? Танцевальный спектакль Андрея Кайдановского по отдаленным мотивам «Спящей красавицы» — ехидная, честная, зрелищная попытка взглянуть на современный мир с его притворством, социальными различиями и поиском собственной идентичности. Андрей Кайдановский — едва ли не главный трикстер мирового балета. Он не признает правил, не опирается на опыт предшественников, двигается «против шерсти» и создает спектакли яркие, спорные, решительно не классические, но всегда очень интересные. «Спящая красавица» не исключение. Танцевальный спектакль, поставленный для балетной труппы Линца, — история взросления и юношеского протеста, сколь гротескная, столь и жесткая. Кайдановский безжалостно препарирует глянцевый мир, где за красивым фасадом — равнодушие, усталость и пустота, где важнее казаться, а не быть, где правила и стиль — всё, а любовь — лишь часть идеальной картинки. Его Аврора — типичный подросток, который пытается вырваться из привычного, раздражающего мира. Помогает ей в этом, как ни странно, проклятие феи Карабос. Благодаря свершившейся мести девушка оказывается за пределами своего мира: но возможно, это происходит лишь в ее воображении. В череде странных знакомств и опасных попыток взросления однажды ей попадается «хороший мальчик». И эта встреча — начало пути к взрослой жизни, где мало места для любви, зато есть много правил и требований «быть как все». Как признается сам Кайдановский, его стиль — это баланс между жанрами, унаследованными от родителей, балерины Наталии Судаковой и актера Александра Кайдановского. Он ищет компромисс между танцем и драматическим театром, приправляя этот микс перфомансом, комедиями абсурда и многим другим. И «Спящая красавица», чем-то напоминающая о юном протесте самого хореографа, — отличный пример этого «синтетического» подхода к балету.

Всемирно известный (и особенно чтимый в родной Британии) актер Джонатан Прайс, известный по ролям в «Игре престолов» и «Пиратах Карибского моря», играет на сцене «Глобуса» ростовщика-еврея, готового у любого задолжавшего отхватить фунт живого мяса. Пьеса Шекспира о предрассудках и жадности хоть и названа автором комедией, но на самом деле является той еще драмой.

Томас Хэмпсон, Гидон Кремер, Юрий Башмет и Мицуко Утида в концерте к 250-летию великого австрийского композитора. Несравненный хит моцартовского юбилея в Зальцбурге (2006) — прекрасный гала-концерт с участием таких звезд, как Томас Хэмпсон (баритон), Гидон Кремер (скрипка), Юрий Башмет (альт) и Мицуко Утида (фортепиано). Во главе Венского филармонического оркестра — знаменитый Риккардо Мути. Программа Концерт для фортепиано с оркестром №25 до мажор (K.503) Ария для баритона с оркестром «Rivolgete a lui lo sguardo» (K.584) Речитатив и ария графа Альмавивы «Hai già vinta la causa» («Свадьба Фигаро», K.492) Дуэт Церлины и Дон Жуана «La ci darem la mano» («Дон Жуан», K.527) Концертная симфония для скрипки, альта и оркестра ми-бемоль мажор (K.364) Симфония №35 ре мажор («Хаффнеровская», K.385) Финальный хор «Heil sei euch, Geweihten» («Волшебная флейта», K.620)

Томас Хэмпсон, Гидон Кремер, Юрий Башмет и Мицуко Утида в концерте к 250-летию великого австрийского композитора. Несравненный хит моцартовского юбилея в Зальцбурге (2006) — прекрасный гала-концерт с участием таких звезд, как Томас Хэмпсон (баритон), Гидон Кремер (скрипка), Юрий Башмет (альт) и Мицуко Утида (фортепиано). Во главе Венского филармонического оркестра — знаменитый Риккардо Мути. Программа Концерт для фортепиано с оркестром №25 до мажор (K.503) Ария для баритона с оркестром «Rivolgete a lui lo sguardo» (K.584) Речитатив и ария графа Альмавивы «Hai già vinta la causa» («Свадьба Фигаро», K.492) Дуэт Церлины и Дон Жуана «La ci darem la mano» («Дон Жуан», K.527) Концертная симфония для скрипки, альта и оркестра ми-бемоль мажор (K.364) Симфония №35 ре мажор («Хаффнеровская», K.385) Финальный хор «Heil sei euch, Geweihten» («Волшебная флейта», K.620)

Лондонская история по мотивам исторического романа Марка Твена — со средневековой музыкой и стихами Андрея Усачева. Спектакль, поставленный по мотивам самого известного исторического романа Марка Твена, открыл новую страницу в творчестве Терезы Дуровой и ее команды — обращение к традициям национальных музыкальных культур. В «Принце и нищем» звучит средневековая английская и немецкая музыка, исполняемая оркестром на старинных инструментах (арфа-доппиа, смычковая псалтирь, колесная лира, крумхорн, раушпфайф, бузуки, бойран, ландскнехтский барабан и др.), некоторые из которых являются музейными экспонатами. Серый и туманный Лондон странен, и случиться в нем может всякое. Нищий мальчишка, случайно попавший в королевский дворец, может оказаться на троне. Конечно, если он очень похож на наследного принца. Казалось бы, простая забава — поменяться местами с принцем — на деле оборачивается непредсказуемыми последствиями.

Лучано Паваротти в фильме, пропитанном духом Ренессанса. Обязательный пункт в меню каждого оперного гурмана. Фильм Поннеля, рассказывающий мелодраматичную кровавую историю о горбатом шуте, его похищенной дочери и мести, которая обернулась ужасной катастрофой, воспроизводит вердиевскую драму буквально: великолепные локации — пышные, но обветшалые дворцы, прибрежные трущобы, скученный город; разодетые придворные, карлики в шутовских нарядах, герцог, облаченный в позолоченные гирлянды из фруктов. Его двор не только распущен, но и развратен, антисанитария — тоже в духе времени: мыши в салате!

«Двенадцатая ночь» — комедия запутанных романтических отношений, искрящаяся наиболее изящными диалогами, когда-либо написанными Уилльямом Шекспиром. Все роли в спектакле (как и полагалось во времена Шекспира) исполняются исключительно мужчинами. Костюмы, музыка и хореография в этом спектакле также созданы по образу и подобию тех, что были возможны в «Глобусе» XVII века.

Томас Хэмпсон, Гидон Кремер, Юрий Башмет и Мицуко Утида в концерте к 250-летию великого австрийского композитора. Несравненный хит моцартовского юбилея в Зальцбурге (2006) — прекрасный гала-концерт с участием таких звезд, как Томас Хэмпсон (баритон), Гидон Кремер (скрипка), Юрий Башмет (альт) и Мицуко Утида (фортепиано). Во главе Венского филармонического оркестра — знаменитый Риккардо Мути. Программа Концерт для фортепиано с оркестром №25 до мажор (K.503) Ария для баритона с оркестром «Rivolgete a lui lo sguardo» (K.584) Речитатив и ария графа Альмавивы «Hai già vinta la causa» («Свадьба Фигаро», K.492) Дуэт Церлины и Дон Жуана «La ci darem la mano» («Дон Жуан», K.527) Концертная симфония для скрипки, альта и оркестра ми-бемоль мажор (K.364) Симфония №35 ре мажор («Хаффнеровская», K.385) Финальный хор «Heil sei euch, Geweihten» («Волшебная флейта», K.620)

Юношеский протест, гламур и брак без любви: взгляд на «Спящую красавицу» из XXI века. Жизнь в розовом цвете не всегда праздник. Мир гламура — это не только красивая картинка, но и искаженное восприятие реальности, навязанные стандарты и фальшь. Юная наследница семьи гедонистов, что ходят в розовом и не носят обувь, получает на день рождения подарок из другого мира и отправляется в рискованное путешествие в поисках себя. Но что за мир царит за границами гламурного пузыря? Какой из миров настоящий, а какой — игра подсознания? И существует ли где-то свобода быть самим собой? Танцевальный спектакль Андрея Кайдановского по отдаленным мотивам «Спящей красавицы» — ехидная, честная, зрелищная попытка взглянуть на современный мир с его притворством, социальными различиями и поиском собственной идентичности. Андрей Кайдановский — едва ли не главный трикстер мирового балета. Он не признает правил, не опирается на опыт предшественников, двигается «против шерсти» и создает спектакли яркие, спорные, решительно не классические, но всегда очень интересные. «Спящая красавица» не исключение. Танцевальный спектакль, поставленный для балетной труппы Линца, — история взросления и юношеского протеста, сколь гротескная, столь и жесткая. Кайдановский безжалостно препарирует глянцевый мир, где за красивым фасадом — равнодушие, усталость и пустота, где важнее казаться, а не быть, где правила и стиль — всё, а любовь — лишь часть идеальной картинки. Его Аврора — типичный подросток, который пытается вырваться из привычного, раздражающего мира. Помогает ей в этом, как ни странно, проклятие феи Карабос. Благодаря свершившейся мести девушка оказывается за пределами своего мира: но возможно, это происходит лишь в ее воображении. В череде странных знакомств и опасных попыток взросления однажды ей попадается «хороший мальчик». И эта встреча — начало пути к взрослой жизни, где мало места для любви, зато есть много правил и требований «быть как все». Как признается сам Кайдановский, его стиль — это баланс между жанрами, унаследованными от родителей, балерины Наталии Судаковой и актера Александра Кайдановского. Он ищет компромисс между танцем и драматическим театром, приправляя этот микс перфомансом, комедиями абсурда и многим другим. И «Спящая красавица», чем-то напоминающая о юном протесте самого хореографа, — отличный пример этого «синтетического» подхода к балету.

Интеллектуальный лабиринт от Барри Коски: барочная музыка встречается с античными мифами. Идея проекта родилась у Чечилии Бартоли, художественного руководителя Зальцбургского Троицкого фестиваля, которая всю жизнь ищет новые способы разговаривать со зрителем. Барри Коски обсуждал с ней возможности совместной работы больше десяти лет. В итоге родилось абсолютно новое пастиччо из произведений Вивальди. Художник Майкл Левин создал не просто декорацию для персонажей пяти мифов из «Метаморфоз» Овидия, а сложную метафору: единое пространство отеля, где разыгрываются все истории, — пограничное состояние между сном и реальностью, а огромная кровать — портал в Аид. Холодильник с мини-баром и плазменная панель подчеркивают, что древние страсти не ушли в прошлое — они бытуют и в современном мире. И что этот спектакль — о нас. О том, в кого и как мы превращаемся, когда любим, когда страдаем, когда смотрим на себя в зеркало. Это отель, из которого мы выходим другими — или не выходим вовсе, оставаясь внутри, в комнате теней, где навсегда поселились Пигмалион, Арахна, Мирра, Нарцисс и потерянная Эвридика. «Отель Метаморфоз» — это пастиччо в своем первозданном смысле: идеальное сочетание фрагментов, которое создает новую, цельную реальность. Блестящий режиссерский замысел Коски, первоклассный актерский ансамбль и феноменальная музыка Вивальди — все это сложилось в единое, захватывающее действо. Пролог: Орфей как собиратель снов. Все начинается в номере уставшей пожилой женщины в исполнении заслуженной немецкой актрисы Ангелы Винклер. Воплощая Орфея, она не поет, а читает тексты Овидия в новом прозаическом переводе и стихи Рильке. Эта комната — пространство памяти, где реальный мир остался за дверью, а внутри — только сны, ожидание и утрата. Пигмалион и Галатея: Любовь к своему отражению. Первая история — миф о Пигмалионе в исполнении Филиппа Жарусски и Леа Дезандре. Вместо античного скульптора — современный мужчина, обнимающий куклу в натуральную величину. Здесь особенно ярко проявился режиссерский метод Коски: иронично обыграть тему искусственного интеллекта, создав образ веб-дизайнера, который буквально создает свою возлюбленную. Арахна и Минерва: Искусство как вызов богам. Второй эпизод — дуэль-соревнование между Арахной (Чечилия Бартоли) и богиней Минервой (Надежда Карязина). Арахна — блистательная художница, работающая с новейшими технологиями и искусственным интеллектом, — вызывает богиню на состязание и проигрывает, превратившись в паука. Сцена, где Карязина в образе Минервы появляется перед Бартоли, стала подарком для меломанов, а Бартоли смогла показать и трагическую, и юмористическую грань своего таланта, превратившись из искусной ткачихи в жалкое создание. Мирра: Дочь, принявшая желаемое за действительное. Самый шокирующий миф — история Мирры (Леа Дезандре). Она воспылала страстью к отцу и, обманув его, провела с ним ночь. Узнав правду, отец проклял ее, и боги превратили ее в мирровое дерево, слезы которого — ладан. Леа Дезандре виртуозно исполнила свою партию, передав всю глубину отчаяния, одержимости и боли отверженной. Эхо и Нарцисс: Разговор с пустотой. Эпизод с Нарциссом — символом эпохи социальных сетей и бесконечного самолюбования — самый трагичный. Филипп Жарусски, в свитере, напоминающем привычный стиль самого Барри Коски, предстает перед нами уже немолодым, с ранней сединой, погруженным в себя. Из зеркал выходят два прекрасных юноши-близнеца — его собственные отражения. А Эхо (Леа Дезандре) тщетно пытается достучаться до Нарцисса, повторяя его слова, но оставаясь невидимой и неслышимой. Финал: Эвридика в царстве теней. Последняя сцена возвращает нас к Орфею. Теперь уже комната трансформируется: кровать поднимается кверху, и перед нами разверзается мрачная бездна, Черный Вигвам Дэвида Линча, куда спускается Орфей за Эвридикой. Трагедию довершает исступленный, дикий, первобытный танец менад-вакханок. Чечилия Бартоли появляется уже в образе Эвридики — потерянной навсегда. Она бродит во мраке, и голос ее наполнен бесконечной тоской.

Юношеский протест, гламур и брак без любви: взгляд на «Спящую красавицу» из XXI века. Жизнь в розовом цвете не всегда праздник. Мир гламура — это не только красивая картинка, но и искаженное восприятие реальности, навязанные стандарты и фальшь. Юная наследница семьи гедонистов, что ходят в розовом и не носят обувь, получает на день рождения подарок из другого мира и отправляется в рискованное путешествие в поисках себя. Но что за мир царит за границами гламурного пузыря? Какой из миров настоящий, а какой — игра подсознания? И существует ли где-то свобода быть самим собой? Танцевальный спектакль Андрея Кайдановского по отдаленным мотивам «Спящей красавицы» — ехидная, честная, зрелищная попытка взглянуть на современный мир с его притворством, социальными различиями и поиском собственной идентичности. Андрей Кайдановский — едва ли не главный трикстер мирового балета. Он не признает правил, не опирается на опыт предшественников, двигается «против шерсти» и создает спектакли яркие, спорные, решительно не классические, но всегда очень интересные. «Спящая красавица» не исключение. Танцевальный спектакль, поставленный для балетной труппы Линца, — история взросления и юношеского протеста, сколь гротескная, столь и жесткая. Кайдановский безжалостно препарирует глянцевый мир, где за красивым фасадом — равнодушие, усталость и пустота, где важнее казаться, а не быть, где правила и стиль — всё, а любовь — лишь часть идеальной картинки. Его Аврора — типичный подросток, который пытается вырваться из привычного, раздражающего мира. Помогает ей в этом, как ни странно, проклятие феи Карабос. Благодаря свершившейся мести девушка оказывается за пределами своего мира: но возможно, это происходит лишь в ее воображении. В череде странных знакомств и опасных попыток взросления однажды ей попадается «хороший мальчик». И эта встреча — начало пути к взрослой жизни, где мало места для любви, зато есть много правил и требований «быть как все». Как признается сам Кайдановский, его стиль — это баланс между жанрами, унаследованными от родителей, балерины Наталии Судаковой и актера Александра Кайдановского. Он ищет компромисс между танцем и драматическим театром, приправляя этот микс перфомансом, комедиями абсурда и многим другим. И «Спящая красавица», чем-то напоминающая о юном протесте самого хореографа, — отличный пример этого «синтетического» подхода к балету.

Интеллектуальный лабиринт от Барри Коски: барочная музыка встречается с античными мифами. Идея проекта родилась у Чечилии Бартоли, художественного руководителя Зальцбургского Троицкого фестиваля, которая всю жизнь ищет новые способы разговаривать со зрителем. Барри Коски обсуждал с ней возможности совместной работы больше десяти лет. В итоге родилось абсолютно новое пастиччо из произведений Вивальди. Художник Майкл Левин создал не просто декорацию для персонажей пяти мифов из «Метаморфоз» Овидия, а сложную метафору: единое пространство отеля, где разыгрываются все истории, — пограничное состояние между сном и реальностью, а огромная кровать — портал в Аид. Холодильник с мини-баром и плазменная панель подчеркивают, что древние страсти не ушли в прошлое — они бытуют и в современном мире. И что этот спектакль — о нас. О том, в кого и как мы превращаемся, когда любим, когда страдаем, когда смотрим на себя в зеркало. Это отель, из которого мы выходим другими — или не выходим вовсе, оставаясь внутри, в комнате теней, где навсегда поселились Пигмалион, Арахна, Мирра, Нарцисс и потерянная Эвридика. «Отель Метаморфоз» — это пастиччо в своем первозданном смысле: идеальное сочетание фрагментов, которое создает новую, цельную реальность. Блестящий режиссерский замысел Коски, первоклассный актерский ансамбль и феноменальная музыка Вивальди — все это сложилось в единое, захватывающее действо. Пролог: Орфей как собиратель снов. Все начинается в номере уставшей пожилой женщины в исполнении заслуженной немецкой актрисы Ангелы Винклер. Воплощая Орфея, она не поет, а читает тексты Овидия в новом прозаическом переводе и стихи Рильке. Эта комната — пространство памяти, где реальный мир остался за дверью, а внутри — только сны, ожидание и утрата. Пигмалион и Галатея: Любовь к своему отражению. Первая история — миф о Пигмалионе в исполнении Филиппа Жарусски и Леа Дезандре. Вместо античного скульптора — современный мужчина, обнимающий куклу в натуральную величину. Здесь особенно ярко проявился режиссерский метод Коски: иронично обыграть тему искусственного интеллекта, создав образ веб-дизайнера, который буквально создает свою возлюбленную. Арахна и Минерва: Искусство как вызов богам. Второй эпизод — дуэль-соревнование между Арахной (Чечилия Бартоли) и богиней Минервой (Надежда Карязина). Арахна — блистательная художница, работающая с новейшими технологиями и искусственным интеллектом, — вызывает богиню на состязание и проигрывает, превратившись в паука. Сцена, где Карязина в образе Минервы появляется перед Бартоли, стала подарком для меломанов, а Бартоли смогла показать и трагическую, и юмористическую грань своего таланта, превратившись из искусной ткачихи в жалкое создание. Мирра: Дочь, принявшая желаемое за действительное. Самый шокирующий миф — история Мирры (Леа Дезандре). Она воспылала страстью к отцу и, обманув его, провела с ним ночь. Узнав правду, отец проклял ее, и боги превратили ее в мирровое дерево, слезы которого — ладан. Леа Дезандре виртуозно исполнила свою партию, передав всю глубину отчаяния, одержимости и боли отверженной. Эхо и Нарцисс: Разговор с пустотой. Эпизод с Нарциссом — символом эпохи социальных сетей и бесконечного самолюбования — самый трагичный. Филипп Жарусски, в свитере, напоминающем привычный стиль самого Барри Коски, предстает перед нами уже немолодым, с ранней сединой, погруженным в себя. Из зеркал выходят два прекрасных юноши-близнеца — его собственные отражения. А Эхо (Леа Дезандре) тщетно пытается достучаться до Нарцисса, повторяя его слова, но оставаясь невидимой и неслышимой. Финал: Эвридика в царстве теней. Последняя сцена возвращает нас к Орфею. Теперь уже комната трансформируется: кровать поднимается кверху, и перед нами разверзается мрачная бездна, Черный Вигвам Дэвида Линча, куда спускается Орфей за Эвридикой. Трагедию довершает исступленный, дикий, первобытный танец менад-вакханок. Чечилия Бартоли появляется уже в образе Эвридики — потерянной навсегда. Она бродит во мраке, и голос ее наполнен бесконечной тоской.