Классическая постановка Франко Дзеффирелли с участием звезд мировой оперной сцены и испанских танцоров фламенко. После общепризнанного международного успеха в роли Кармен Элина Гаранча наконец дебютирует в этой партии на крупнейшей оперной площадке мира: почти 2000-летней Арене ди Верона. «Цыганка в исполнении [Элины Гаранчи], с ее идеальной дикцией, торжествует на сцене, залихватски насмехаясь над жизнью, дразня своего любовника язвительным «тара-та-та», а затем бесстрашно и с невероятным апломбом смотрит в лицо судьбе». (Crescendo-Magazine.be) Для выдающегося итальянского режиссера Франко Дзеффирелли постановка «Кармен» в свое время тоже стала дебютом на Арене ди Верона. В год 100-летнего юбилея мастера три его постановки «Кармен» впервые объединены в одну, взяв лучшее от всех трех версий. На сцену снова возвращены декорации и грандиозные массовые сцены из оригинальной постановки с добавлением лучших сцен из вариантов 2003 и 2009 годов. Таким образом, версия 2022 года представляет собой нечто совершенно новое, со включением элементов сценографии, которые не вошли в предыдущие варианты, но были запланированы Дзеффирелли.

Романтическая история о парижских студентах, дружбе и любви в первом оперном киношедевре Франко Дзеффирелли. В 1965 году кино- и театральный режиссер Франко Дзеффирелли снял свою первую экранизацию оперного произведения — «Богему», легендарный фильм, который во многом способствовал популярности оперы Пуччини сегодня. Невероятно драматичное произведение бросает вызов мнению, что опера не очень кинематографична. Дзеффирелли ставил эту пронзительную зимнюю историю на сцене миланской Ла Скала, оценил заложенный в ней кинопотенциал и виртуозно адаптировал для большого экрана, снимая в студии и делая ставку на крупные планы. Легендарная экранизация по праву считается одной из величайших кинематографических адаптаций оперы всех времн. Эта постановка «Богемы» стала первой сразу во многих отношениях: первый фильм-опера, выпущенный Unitel; первый музыкальный фильм с Гербертом фон Караяном в качестве дирижера; первая масштабная кинокартина режиссера Франко Дзеффирелли. «Богема» вышла на экраны в 1965 году, основой для нее послужил оперный спектакль из Ла Скала. Главные роли злосчастных влюбленных исполнили Мирелла Френи и Джанни Раймонди, оркестром и хором театра Ла Скала руководит Герберт фон Караян. Этот фильм-спектакль до сих пор считается одним из лучших воплощений оперы на киноэкране и входит в золотой фонд оперных постановок XX века.

В жерновах колеса фортуны: эволюция жизни и геометрия чувств в балете Эдварда Клюга. В основе «Кармины Бураны», эпической кантаты Карла Орфа, написанной в начале XX столетия по манускриптам XIII века, — средневековые размышления о человеческой судьбе и ее переменчивости. Крутится колесо фортуны, и удача сменяется бедой, а горе — радостью. Жизнь — это, конечно, боль, но есть в ней и надежда, весна и любовь. Пусть музыка и кажется абсолютно самодостаточной в своем мощном, завораживающем звучании, но от визуализации и пластического решения лишь выигрывает, обретая более ясные черты. Тем более что Орф следовал вагнеровской концепции об «абсолютном произведении искусства», где должны быть объединены не только музыка и речь, но и движение. И хореограф Эдвард Клюг добавил это движение, создав на основе кантаты танец, созвучный и музыке, и речи, и смыслам. Лаконичный, мрачный, с четкой геометрией тел — и все же живой и дышащий. «Движущей силой хореографии, следующей за содержанием различных текстов из средневековой рукописи Codex Buranus, является параллелизм между циклами природы, особенно во время весеннего пробуждения, и человеческой жизнью. Желание, влечение, пробуждение чувств в молодом теле. Спонтанно возникшая форма представляет собой круг, совпадающий с кругом фортуны из первой песни O Fortuna, и была создана тридцатью танцорами, каждый из которых стремился к ядру этой совершенной естественной формы. Чем уже круг, тем больше напряжения и силы пронизывает его ядро», — так описывает Клюг свое видение «Кармины Бураны». Но хореограф подчеркивает, что не может быть единственно правильной интерпретации смыслов этой великой кантаты, как не может быть и не правильных. Так что каждый зритель волен видеть и чувствовать свое, как и волен просто любоваться совершенством создаваемых танцовщиками форм, причудливой и мрачной иллюстративностью танца. 150 исполнителей — балет, оркестр, солисты оперы и хор — создают невероятную картину изменяющегося мира, где люди — лишь игрушки в руках фортуны, что дергает за ниточки, верша судьбы.

Русская классика на сцене Баварской оперы: знакомый с юности сюжет в оригинальном прочтении Дмитрия Чернякова. Грандиозно исполненная музыка и выдающиеся вокальные и актерские работы. У Дмитрия Чернякова спектакль следует не только за партитурой, но и за историческим контекстом создания оперы. В противовес роману, все действие происходит в замкнутом пространстве — Колонном зале Московского дома союзов, где люди ждут, надеются, любят и проживают жизнь. В партии Наташи — Ольга Кульчинская, Пьер — Арсен Согомонян, Болконский — Андрей Жилиховский. Опера Прокофьева — монументальное произведение по мотивам одноименной эпопеи Толстого, которое редко ставится из-за масштаба и сложности: более 70 персонажей и почти четыре часа сценического времени. В Баварской опере «Война и мир» стала интернациональным оперным блокбастером. Уникальный спектакль Дмитрия Чернякова. В бэкграунде — история создания литературного и музыкального первоисточников, идеи Толстого и Прокофьева, на сцене — пульс настоящего времени, прямой контакт с сегодняшними тревогами, эмоциями и повседневностью. Отсюда сознательный анахронизм в столкновении персонажей и локаций. Режиссерское стремление к актуальной интерпретации бессмертной классики поддержал и подхватил оркестр под управлением Владимира Юровского, для которого эта постановка стала одним из наиболее значительных событий за время пребывания на посту главного дирижера Баварской государственной оперы. Юровский превратил эклектичную, несколько беспорядочную партитуру — череду разговорных фрагментов, в которых арии больше похожи на краткие монологи, — в связную, крепко выстроенную драму. Солистов много, выделим нескольких: изысканный, суховатый баритон Андрея Жилиховского в роли Андрея Болконского, красивое, решительное сопрано Ольги Кульчинской (Наташа Ростова), яркий и воинственный тенор Бехзода Давронова (Анатоль), властный бас Дмитрия Ульянова в роли Кутузова. «Эта «Война и мир» — монументальное достижение; обязательно посмотрите, если сможете». (Financial Times)

Юношеский протест, гламур и брак без любви: взгляд на «Спящую красавицу» из XXI века. Жизнь в розовом цвете не всегда праздник. Мир гламура — это не только красивая картинка, но и искаженное восприятие реальности, навязанные стандарты и фальшь. Юная наследница семьи гедонистов, что ходят в розовом и не носят обувь, получает на день рождения подарок из другого мира и отправляется в рискованное путешествие в поисках себя. Но что за мир царит за границами гламурного пузыря? Какой из миров настоящий, а какой — игра подсознания? И существует ли где-то свобода быть самим собой? Танцевальный спектакль Андрея Кайдановского по отдаленным мотивам «Спящей красавицы» — ехидная, честная, зрелищная попытка взглянуть на современный мир с его притворством, социальными различиями и поиском собственной идентичности. Андрей Кайдановский — едва ли не главный трикстер мирового балета. Он не признает правил, не опирается на опыт предшественников, двигается «против шерсти» и создает спектакли яркие, спорные, решительно не классические, но всегда очень интересные. «Спящая красавица» не исключение. Танцевальный спектакль, поставленный для балетной труппы Линца, — история взросления и юношеского протеста, сколь гротескная, столь и жесткая. Кайдановский безжалостно препарирует глянцевый мир, где за красивым фасадом — равнодушие, усталость и пустота, где важнее казаться, а не быть, где правила и стиль — всё, а любовь — лишь часть идеальной картинки. Его Аврора — типичный подросток, который пытается вырваться из привычного, раздражающего мира. Помогает ей в этом, как ни странно, проклятие феи Карабос. Благодаря свершившейся мести девушка оказывается за пределами своего мира: но возможно, это происходит лишь в ее воображении. В череде странных знакомств и опасных попыток взросления однажды ей попадается «хороший мальчик». И эта встреча — начало пути к взрослой жизни, где мало места для любви, зато есть много правил и требований «быть как все». Как признается сам Кайдановский, его стиль — это баланс между жанрами, унаследованными от родителей, балерины Наталии Судаковой и актера Александра Кайдановского. Он ищет компромисс между танцем и драматическим театром, приправляя этот микс перфомансом, комедиями абсурда и многим другим. И «Спящая красавица», чем-то напоминающая о юном протесте самого хореографа, — отличный пример этого «синтетического» подхода к балету.

Юношеский протест, гламур и брак без любви: взгляд на «Спящую красавицу» из XXI века. Жизнь в розовом цвете не всегда праздник. Мир гламура — это не только красивая картинка, но и искаженное восприятие реальности, навязанные стандарты и фальшь. Юная наследница семьи гедонистов, что ходят в розовом и не носят обувь, получает на день рождения подарок из другого мира и отправляется в рискованное путешествие в поисках себя. Но что за мир царит за границами гламурного пузыря? Какой из миров настоящий, а какой — игра подсознания? И существует ли где-то свобода быть самим собой? Танцевальный спектакль Андрея Кайдановского по отдаленным мотивам «Спящей красавицы» — ехидная, честная, зрелищная попытка взглянуть на современный мир с его притворством, социальными различиями и поиском собственной идентичности. Андрей Кайдановский — едва ли не главный трикстер мирового балета. Он не признает правил, не опирается на опыт предшественников, двигается «против шерсти» и создает спектакли яркие, спорные, решительно не классические, но всегда очень интересные. «Спящая красавица» не исключение. Танцевальный спектакль, поставленный для балетной труппы Линца, — история взросления и юношеского протеста, сколь гротескная, столь и жесткая. Кайдановский безжалостно препарирует глянцевый мир, где за красивым фасадом — равнодушие, усталость и пустота, где важнее казаться, а не быть, где правила и стиль — всё, а любовь — лишь часть идеальной картинки. Его Аврора — типичный подросток, который пытается вырваться из привычного, раздражающего мира. Помогает ей в этом, как ни странно, проклятие феи Карабос. Благодаря свершившейся мести девушка оказывается за пределами своего мира: но возможно, это происходит лишь в ее воображении. В череде странных знакомств и опасных попыток взросления однажды ей попадается «хороший мальчик». И эта встреча — начало пути к взрослой жизни, где мало места для любви, зато есть много правил и требований «быть как все». Как признается сам Кайдановский, его стиль — это баланс между жанрами, унаследованными от родителей, балерины Наталии Судаковой и актера Александра Кайдановского. Он ищет компромисс между танцем и драматическим театром, приправляя этот микс перфомансом, комедиями абсурда и многим другим. И «Спящая красавица», чем-то напоминающая о юном протесте самого хореографа, — отличный пример этого «синтетического» подхода к балету.

Томас Хэмпсон, Гидон Кремер, Юрий Башмет и Мицуко Утида в концерте к 250-летию великого австрийского композитора. Несравненный хит моцартовского юбилея в Зальцбурге (2006) — прекрасный гала-концерт с участием таких звезд, как Томас Хэмпсон (баритон), Гидон Кремер (скрипка), Юрий Башмет (альт) и Мицуко Утида (фортепиано). Во главе Венского филармонического оркестра — знаменитый Риккардо Мути. Программа Концерт для фортепиано с оркестром №25 до мажор (K.503) Ария для баритона с оркестром «Rivolgete a lui lo sguardo» (K.584) Речитатив и ария графа Альмавивы «Hai già vinta la causa» («Свадьба Фигаро», K.492) Дуэт Церлины и Дон Жуана «La ci darem la mano» («Дон Жуан», K.527) Концертная симфония для скрипки, альта и оркестра ми-бемоль мажор (K.364) Симфония №35 ре мажор («Хаффнеровская», K.385) Финальный хор «Heil sei euch, Geweihten» («Волшебная флейта», K.620)

Всемирно известный (и особенно чтимый в родной Британии) актер Джонатан Прайс, известный по ролям в «Игре престолов» и «Пиратах Карибского моря», играет на сцене «Глобуса» ростовщика-еврея, готового у любого задолжавшего отхватить фунт живого мяса. Пьеса Шекспира о предрассудках и жадности хоть и названа автором комедией, но на самом деле является той еще драмой.

Томас Хэмпсон, Гидон Кремер, Юрий Башмет и Мицуко Утида в концерте к 250-летию великого австрийского композитора. Несравненный хит моцартовского юбилея в Зальцбурге (2006) — прекрасный гала-концерт с участием таких звезд, как Томас Хэмпсон (баритон), Гидон Кремер (скрипка), Юрий Башмет (альт) и Мицуко Утида (фортепиано). Во главе Венского филармонического оркестра — знаменитый Риккардо Мути. Программа Концерт для фортепиано с оркестром №25 до мажор (K.503) Ария для баритона с оркестром «Rivolgete a lui lo sguardo» (K.584) Речитатив и ария графа Альмавивы «Hai già vinta la causa» («Свадьба Фигаро», K.492) Дуэт Церлины и Дон Жуана «La ci darem la mano» («Дон Жуан», K.527) Концертная симфония для скрипки, альта и оркестра ми-бемоль мажор (K.364) Симфония №35 ре мажор («Хаффнеровская», K.385) Финальный хор «Heil sei euch, Geweihten» («Волшебная флейта», K.620)

Томас Хэмпсон, Гидон Кремер, Юрий Башмет и Мицуко Утида в концерте к 250-летию великого австрийского композитора. Несравненный хит моцартовского юбилея в Зальцбурге (2006) — прекрасный гала-концерт с участием таких звезд, как Томас Хэмпсон (баритон), Гидон Кремер (скрипка), Юрий Башмет (альт) и Мицуко Утида (фортепиано). Во главе Венского филармонического оркестра — знаменитый Риккардо Мути. Программа Концерт для фортепиано с оркестром №25 до мажор (K.503) Ария для баритона с оркестром «Rivolgete a lui lo sguardo» (K.584) Речитатив и ария графа Альмавивы «Hai già vinta la causa» («Свадьба Фигаро», K.492) Дуэт Церлины и Дон Жуана «La ci darem la mano» («Дон Жуан», K.527) Концертная симфония для скрипки, альта и оркестра ми-бемоль мажор (K.364) Симфония №35 ре мажор («Хаффнеровская», K.385) Финальный хор «Heil sei euch, Geweihten» («Волшебная флейта», K.620)

Лондонская история по мотивам исторического романа Марка Твена — со средневековой музыкой и стихами Андрея Усачева. Спектакль, поставленный по мотивам самого известного исторического романа Марка Твена, открыл новую страницу в творчестве Терезы Дуровой и ее команды — обращение к традициям национальных музыкальных культур. В «Принце и нищем» звучит средневековая английская и немецкая музыка, исполняемая оркестром на старинных инструментах (арфа-доппиа, смычковая псалтирь, колесная лира, крумхорн, раушпфайф, бузуки, бойран, ландскнехтский барабан и др.), некоторые из которых являются музейными экспонатами. Серый и туманный Лондон странен, и случиться в нем может всякое. Нищий мальчишка, случайно попавший в королевский дворец, может оказаться на троне. Конечно, если он очень похож на наследного принца. Казалось бы, простая забава — поменяться местами с принцем — на деле оборачивается непредсказуемыми последствиями.

Лучано Паваротти в фильме, пропитанном духом Ренессанса. Обязательный пункт в меню каждого оперного гурмана. Фильм Поннеля, рассказывающий мелодраматичную кровавую историю о горбатом шуте, его похищенной дочери и мести, которая обернулась ужасной катастрофой, воспроизводит вердиевскую драму буквально: великолепные локации — пышные, но обветшалые дворцы, прибрежные трущобы, скученный город; разодетые придворные, карлики в шутовских нарядах, герцог, облаченный в позолоченные гирлянды из фруктов. Его двор не только распущен, но и развратен, антисанитария — тоже в духе времени: мыши в салате!

«Двенадцатая ночь» — комедия запутанных романтических отношений, искрящаяся наиболее изящными диалогами, когда-либо написанными Уилльямом Шекспиром. Все роли в спектакле (как и полагалось во времена Шекспира) исполняются исключительно мужчинами. Костюмы, музыка и хореография в этом спектакле также созданы по образу и подобию тех, что были возможны в «Глобусе» XVII века.

Томас Хэмпсон, Гидон Кремер, Юрий Башмет и Мицуко Утида в концерте к 250-летию великого австрийского композитора. Несравненный хит моцартовского юбилея в Зальцбурге (2006) — прекрасный гала-концерт с участием таких звезд, как Томас Хэмпсон (баритон), Гидон Кремер (скрипка), Юрий Башмет (альт) и Мицуко Утида (фортепиано). Во главе Венского филармонического оркестра — знаменитый Риккардо Мути. Программа Концерт для фортепиано с оркестром №25 до мажор (K.503) Ария для баритона с оркестром «Rivolgete a lui lo sguardo» (K.584) Речитатив и ария графа Альмавивы «Hai già vinta la causa» («Свадьба Фигаро», K.492) Дуэт Церлины и Дон Жуана «La ci darem la mano» («Дон Жуан», K.527) Концертная симфония для скрипки, альта и оркестра ми-бемоль мажор (K.364) Симфония №35 ре мажор («Хаффнеровская», K.385) Финальный хор «Heil sei euch, Geweihten» («Волшебная флейта», K.620)

Юношеский протест, гламур и брак без любви: взгляд на «Спящую красавицу» из XXI века. Жизнь в розовом цвете не всегда праздник. Мир гламура — это не только красивая картинка, но и искаженное восприятие реальности, навязанные стандарты и фальшь. Юная наследница семьи гедонистов, что ходят в розовом и не носят обувь, получает на день рождения подарок из другого мира и отправляется в рискованное путешествие в поисках себя. Но что за мир царит за границами гламурного пузыря? Какой из миров настоящий, а какой — игра подсознания? И существует ли где-то свобода быть самим собой? Танцевальный спектакль Андрея Кайдановского по отдаленным мотивам «Спящей красавицы» — ехидная, честная, зрелищная попытка взглянуть на современный мир с его притворством, социальными различиями и поиском собственной идентичности. Андрей Кайдановский — едва ли не главный трикстер мирового балета. Он не признает правил, не опирается на опыт предшественников, двигается «против шерсти» и создает спектакли яркие, спорные, решительно не классические, но всегда очень интересные. «Спящая красавица» не исключение. Танцевальный спектакль, поставленный для балетной труппы Линца, — история взросления и юношеского протеста, сколь гротескная, столь и жесткая. Кайдановский безжалостно препарирует глянцевый мир, где за красивым фасадом — равнодушие, усталость и пустота, где важнее казаться, а не быть, где правила и стиль — всё, а любовь — лишь часть идеальной картинки. Его Аврора — типичный подросток, который пытается вырваться из привычного, раздражающего мира. Помогает ей в этом, как ни странно, проклятие феи Карабос. Благодаря свершившейся мести девушка оказывается за пределами своего мира: но возможно, это происходит лишь в ее воображении. В череде странных знакомств и опасных попыток взросления однажды ей попадается «хороший мальчик». И эта встреча — начало пути к взрослой жизни, где мало места для любви, зато есть много правил и требований «быть как все». Как признается сам Кайдановский, его стиль — это баланс между жанрами, унаследованными от родителей, балерины Наталии Судаковой и актера Александра Кайдановского. Он ищет компромисс между танцем и драматическим театром, приправляя этот микс перфомансом, комедиями абсурда и многим другим. И «Спящая красавица», чем-то напоминающая о юном протесте самого хореографа, — отличный пример этого «синтетического» подхода к балету.

Интеллектуальный лабиринт от Барри Коски: барочная музыка встречается с античными мифами. Идея проекта родилась у Чечилии Бартоли, художественного руководителя Зальцбургского Троицкого фестиваля, которая всю жизнь ищет новые способы разговаривать со зрителем. Барри Коски обсуждал с ней возможности совместной работы больше десяти лет. В итоге родилось абсолютно новое пастиччо из произведений Вивальди. Художник Майкл Левин создал не просто декорацию для персонажей пяти мифов из «Метаморфоз» Овидия, а сложную метафору: единое пространство отеля, где разыгрываются все истории, — пограничное состояние между сном и реальностью, а огромная кровать — портал в Аид. Холодильник с мини-баром и плазменная панель подчеркивают, что древние страсти не ушли в прошлое — они бытуют и в современном мире. И что этот спектакль — о нас. О том, в кого и как мы превращаемся, когда любим, когда страдаем, когда смотрим на себя в зеркало. Это отель, из которого мы выходим другими — или не выходим вовсе, оставаясь внутри, в комнате теней, где навсегда поселились Пигмалион, Арахна, Мирра, Нарцисс и потерянная Эвридика. «Отель Метаморфоз» — это пастиччо в своем первозданном смысле: идеальное сочетание фрагментов, которое создает новую, цельную реальность. Блестящий режиссерский замысел Коски, первоклассный актерский ансамбль и феноменальная музыка Вивальди — все это сложилось в единое, захватывающее действо. Пролог: Орфей как собиратель снов. Все начинается в номере уставшей пожилой женщины в исполнении заслуженной немецкой актрисы Ангелы Винклер. Воплощая Орфея, она не поет, а читает тексты Овидия в новом прозаическом переводе и стихи Рильке. Эта комната — пространство памяти, где реальный мир остался за дверью, а внутри — только сны, ожидание и утрата. Пигмалион и Галатея: Любовь к своему отражению. Первая история — миф о Пигмалионе в исполнении Филиппа Жарусски и Леа Дезандре. Вместо античного скульптора — современный мужчина, обнимающий куклу в натуральную величину. Здесь особенно ярко проявился режиссерский метод Коски: иронично обыграть тему искусственного интеллекта, создав образ веб-дизайнера, который буквально создает свою возлюбленную. Арахна и Минерва: Искусство как вызов богам. Второй эпизод — дуэль-соревнование между Арахной (Чечилия Бартоли) и богиней Минервой (Надежда Карязина). Арахна — блистательная художница, работающая с новейшими технологиями и искусственным интеллектом, — вызывает богиню на состязание и проигрывает, превратившись в паука. Сцена, где Карязина в образе Минервы появляется перед Бартоли, стала подарком для меломанов, а Бартоли смогла показать и трагическую, и юмористическую грань своего таланта, превратившись из искусной ткачихи в жалкое создание. Мирра: Дочь, принявшая желаемое за действительное. Самый шокирующий миф — история Мирры (Леа Дезандре). Она воспылала страстью к отцу и, обманув его, провела с ним ночь. Узнав правду, отец проклял ее, и боги превратили ее в мирровое дерево, слезы которого — ладан. Леа Дезандре виртуозно исполнила свою партию, передав всю глубину отчаяния, одержимости и боли отверженной. Эхо и Нарцисс: Разговор с пустотой. Эпизод с Нарциссом — символом эпохи социальных сетей и бесконечного самолюбования — самый трагичный. Филипп Жарусски, в свитере, напоминающем привычный стиль самого Барри Коски, предстает перед нами уже немолодым, с ранней сединой, погруженным в себя. Из зеркал выходят два прекрасных юноши-близнеца — его собственные отражения. А Эхо (Леа Дезандре) тщетно пытается достучаться до Нарцисса, повторяя его слова, но оставаясь невидимой и неслышимой. Финал: Эвридика в царстве теней. Последняя сцена возвращает нас к Орфею. Теперь уже комната трансформируется: кровать поднимается кверху, и перед нами разверзается мрачная бездна, Черный Вигвам Дэвида Линча, куда спускается Орфей за Эвридикой. Трагедию довершает исступленный, дикий, первобытный танец менад-вакханок. Чечилия Бартоли появляется уже в образе Эвридики — потерянной навсегда. Она бродит во мраке, и голос ее наполнен бесконечной тоской.

Юношеский протест, гламур и брак без любви: взгляд на «Спящую красавицу» из XXI века. Жизнь в розовом цвете не всегда праздник. Мир гламура — это не только красивая картинка, но и искаженное восприятие реальности, навязанные стандарты и фальшь. Юная наследница семьи гедонистов, что ходят в розовом и не носят обувь, получает на день рождения подарок из другого мира и отправляется в рискованное путешествие в поисках себя. Но что за мир царит за границами гламурного пузыря? Какой из миров настоящий, а какой — игра подсознания? И существует ли где-то свобода быть самим собой? Танцевальный спектакль Андрея Кайдановского по отдаленным мотивам «Спящей красавицы» — ехидная, честная, зрелищная попытка взглянуть на современный мир с его притворством, социальными различиями и поиском собственной идентичности. Андрей Кайдановский — едва ли не главный трикстер мирового балета. Он не признает правил, не опирается на опыт предшественников, двигается «против шерсти» и создает спектакли яркие, спорные, решительно не классические, но всегда очень интересные. «Спящая красавица» не исключение. Танцевальный спектакль, поставленный для балетной труппы Линца, — история взросления и юношеского протеста, сколь гротескная, столь и жесткая. Кайдановский безжалостно препарирует глянцевый мир, где за красивым фасадом — равнодушие, усталость и пустота, где важнее казаться, а не быть, где правила и стиль — всё, а любовь — лишь часть идеальной картинки. Его Аврора — типичный подросток, который пытается вырваться из привычного, раздражающего мира. Помогает ей в этом, как ни странно, проклятие феи Карабос. Благодаря свершившейся мести девушка оказывается за пределами своего мира: но возможно, это происходит лишь в ее воображении. В череде странных знакомств и опасных попыток взросления однажды ей попадается «хороший мальчик». И эта встреча — начало пути к взрослой жизни, где мало места для любви, зато есть много правил и требований «быть как все». Как признается сам Кайдановский, его стиль — это баланс между жанрами, унаследованными от родителей, балерины Наталии Судаковой и актера Александра Кайдановского. Он ищет компромисс между танцем и драматическим театром, приправляя этот микс перфомансом, комедиями абсурда и многим другим. И «Спящая красавица», чем-то напоминающая о юном протесте самого хореографа, — отличный пример этого «синтетического» подхода к балету.

Интеллектуальный лабиринт от Барри Коски: барочная музыка встречается с античными мифами. Идея проекта родилась у Чечилии Бартоли, художественного руководителя Зальцбургского Троицкого фестиваля, которая всю жизнь ищет новые способы разговаривать со зрителем. Барри Коски обсуждал с ней возможности совместной работы больше десяти лет. В итоге родилось абсолютно новое пастиччо из произведений Вивальди. Художник Майкл Левин создал не просто декорацию для персонажей пяти мифов из «Метаморфоз» Овидия, а сложную метафору: единое пространство отеля, где разыгрываются все истории, — пограничное состояние между сном и реальностью, а огромная кровать — портал в Аид. Холодильник с мини-баром и плазменная панель подчеркивают, что древние страсти не ушли в прошлое — они бытуют и в современном мире. И что этот спектакль — о нас. О том, в кого и как мы превращаемся, когда любим, когда страдаем, когда смотрим на себя в зеркало. Это отель, из которого мы выходим другими — или не выходим вовсе, оставаясь внутри, в комнате теней, где навсегда поселились Пигмалион, Арахна, Мирра, Нарцисс и потерянная Эвридика. «Отель Метаморфоз» — это пастиччо в своем первозданном смысле: идеальное сочетание фрагментов, которое создает новую, цельную реальность. Блестящий режиссерский замысел Коски, первоклассный актерский ансамбль и феноменальная музыка Вивальди — все это сложилось в единое, захватывающее действо. Пролог: Орфей как собиратель снов. Все начинается в номере уставшей пожилой женщины в исполнении заслуженной немецкой актрисы Ангелы Винклер. Воплощая Орфея, она не поет, а читает тексты Овидия в новом прозаическом переводе и стихи Рильке. Эта комната — пространство памяти, где реальный мир остался за дверью, а внутри — только сны, ожидание и утрата. Пигмалион и Галатея: Любовь к своему отражению. Первая история — миф о Пигмалионе в исполнении Филиппа Жарусски и Леа Дезандре. Вместо античного скульптора — современный мужчина, обнимающий куклу в натуральную величину. Здесь особенно ярко проявился режиссерский метод Коски: иронично обыграть тему искусственного интеллекта, создав образ веб-дизайнера, который буквально создает свою возлюбленную. Арахна и Минерва: Искусство как вызов богам. Второй эпизод — дуэль-соревнование между Арахной (Чечилия Бартоли) и богиней Минервой (Надежда Карязина). Арахна — блистательная художница, работающая с новейшими технологиями и искусственным интеллектом, — вызывает богиню на состязание и проигрывает, превратившись в паука. Сцена, где Карязина в образе Минервы появляется перед Бартоли, стала подарком для меломанов, а Бартоли смогла показать и трагическую, и юмористическую грань своего таланта, превратившись из искусной ткачихи в жалкое создание. Мирра: Дочь, принявшая желаемое за действительное. Самый шокирующий миф — история Мирры (Леа Дезандре). Она воспылала страстью к отцу и, обманув его, провела с ним ночь. Узнав правду, отец проклял ее, и боги превратили ее в мирровое дерево, слезы которого — ладан. Леа Дезандре виртуозно исполнила свою партию, передав всю глубину отчаяния, одержимости и боли отверженной. Эхо и Нарцисс: Разговор с пустотой. Эпизод с Нарциссом — символом эпохи социальных сетей и бесконечного самолюбования — самый трагичный. Филипп Жарусски, в свитере, напоминающем привычный стиль самого Барри Коски, предстает перед нами уже немолодым, с ранней сединой, погруженным в себя. Из зеркал выходят два прекрасных юноши-близнеца — его собственные отражения. А Эхо (Леа Дезандре) тщетно пытается достучаться до Нарцисса, повторяя его слова, но оставаясь невидимой и неслышимой. Финал: Эвридика в царстве теней. Последняя сцена возвращает нас к Орфею. Теперь уже комната трансформируется: кровать поднимается кверху, и перед нами разверзается мрачная бездна, Черный Вигвам Дэвида Линча, куда спускается Орфей за Эвридикой. Трагедию довершает исступленный, дикий, первобытный танец менад-вакханок. Чечилия Бартоли появляется уже в образе Эвридики — потерянной навсегда. Она бродит во мраке, и голос ее наполнен бесконечной тоской.